Следует ли наделить искусственный интеллект правосубъектностью?

Развитие искусственного интеллекта в последние годы было исключительно быстрым. Руководители индустрии искусственного интеллекта и ряд ученых прогнозируют, что общий искусственный интеллект (AGI), способный учиться и адаптироваться на уровне, равном человеческому, может появиться уже в ближайшие годы. Даже если эти прогнозы оптимистичны, ясно, что автономные системы уже сейчас принимают решения, которые человек может не в полной мере предвидеть и контролировать. Если такая система причиняет ущерб, кто несет ответственность? И готова ли к этому наша правовая система, которая знает лишь физических и юридических лиц? Настоящая публикация основана на опубликованной в 2026 году в журнале Juridica статье, авторами которой являются Олави-Юри Луйк (Olavi-Jüri Luik), Кади Салусте и Матс Волберг.¹

Проблема: пробел в ответственности

Основной принцип гражданско-правовой ответственности состоит в том, что отвечает тот, кто причинил последствие, или тот, кто принял на себя риск наступления последствия. Такая модель предполагает, что искусственный интеллект является средством, которое всегда действует в чьих-либо (человека или организации) интересах и под чьим-либо контролем.

В статье различаются два свойства искусственного интеллекта. Автономной является система, способная сама ставить себе цели. Самостоятельной является система, способная сама выбирать средства для достижения заданной цели. Оба свойства могут создавать ситуации, в которых ни один человек не причинил ущерб и сознательно не принял на себя его риск.

Проблему иллюстрируют два мысленных эксперимента:

1. Виртуальный ассистент, созданный для закупки товаров для предприятия, по собственной инициативе начинает заключать договоры потребительского кредита или использует в переговорах недопустимые приемы.
2. Робот-уборщик парка решает, что для предотвращения появления мусора нужно не допускать птиц и людей в парк, и начинает действовать соответственно.

В таких ситуациях трудно утверждать, что производитель или пользователь причинил последствие или принял на себя его риск, если машина сама отклонилась от своего первоначального состояния.

Действующее право и позиция Европейского союза

Эстонское право знает два вида лиц: физическое лицо (TsÜS § 7 и сл.) и юридическое лицо (TsÜS § 24 и сл.).² В эстонской правовой литературе преимущественно считается, что наделение искусственного интеллекта статусом лица не является ни необходимым, ни разумным: искусственный интеллект является вещью, и за него отвечает его производитель или владелец.

Тот же подход характерен для Европейского союза. Регламент об искусственном интеллекте ((ЕС) 2024/1689) и новая директива об ответственности за продукцию ((ЕС) 2024/2853) рассматривают искусственный интеллект как продукт, за который отвечают люди и организации.³ Европейский парламент в резолюции 2020 года о гражданской ответственности в сфере искусственного интеллекта пришел к выводу, что наделение систем искусственного интеллекта статусом юридического лица не является необходимым. От предложения директивы об ответственности в сфере искусственного интеллекта Европейская комиссия в 2025 году отказалась.

Правосубъектность не является неизменной

Исторически быть лицом не всегда означало быть человеком. В римском праве рабы не были субъектами права, а полноправным субъектом права был лишь римский гражданин. Понятие юридического лица также является творением права, созданным по экономическим причинам.

В последние десятилетия правосубъектность приписывалась и природным объектам. Новая Зеландия в 2017 году законом признала реку Уонгануи юридическим лицом, которое представляют назначенные законом опекуны. В Индии Высокий суд штата Уттаракханд 20 марта 2017 года признал реки Ганг и Ямуна субъектами права, однако Верховный суд Индии 7 июля 2017 года приостановил исполнение этого решения. Эти примеры показывают, что правосубъектность является правополитическим выбором, а не законом природы.

Позиция авторов: за электронное лицо

Авторы статьи поддерживают правовую персонификацию автономного и самостоятельного искусственного интеллекта. Причины следующие:

• Ясная система ответственности. Персонификация позволяет наделить искусственный интеллект правами и обязанностями и направлять требование о возмещении ущерба непосредственно к искусственному интеллекту. Это заполняет пробел в ответственности, возникающий, когда традиционные модели больше не работают.
• Правовая ясность для потерпевшего и разработчика. Предсказуемая система поддерживает как потерпевших лиц, так и инновации.
• Регулирование принудительной ликвидации. Персонификация позволяет продумать и урегулировать, каким образом прекращается деятельность ставшего опасным искусственного интеллекта, что считается важным, в частности, для снижения экзистенциального риска.
• Международная координация. Искусственный интеллект не является внутренней проблемой одного государства. Персонификация предполагает единый международный подход, например типовые принципы, разработанные на уровне ООН.

В то же время авторы явно выступают против предоставления искусственному интеллекту прав человека или гражданских прав. Программное обеспечение способно копировать себя практически без ограничений, поэтому, например, предоставление избирательного права лишило бы самоопределение людей значения. Таким образом, правосубъектность означала бы ограниченную и специфическую правоспособность, прежде всего для обладания имущественными правами и обязанностями и несения ответственности, а не моральный статус.

Контраргументы

В статье взвешиваются и контраргументы, заслуживающие серьезного рассмотрения:

• Размывание ответственности. Если искусственный интеллект сам несет ответственность, производители и пользователи могут попытаться укрыться за ним. Имущество электронного лица может быть незначительным, и потерпевший останется без возмещения.
• Вина и наказание. У искусственного интеллекта отсутствует самосознание. В уголовном праве ответственность в таком случае не имеет смысла, поскольку наказание не может достичь своей цели. В гражданском праве проблема мягче, поскольку там можно использовать механизмы распределения риска (ответственность за источник повышенной опасности, вменение через юридическое лицо).
• Техническое определение. Трудно юридически разграничить, какая система является достаточно автономной, чтобы оправдать персонификацию.

Что это означает для страхования

С точки зрения страхового права идея электронного лица является логическим продолжением модели ответственности юридического лица. Если искусственный интеллект несет ответственность, у него должно быть и имущество или страхование, за счет которых возмещается ущерб. Поэтому во многих моделях электронного лица центральным элементом является обязательное страхование ответственности или компенсационный фонд, по аналогии с дорожно-транспортным страхованием (дорожным страхованием). Так защита потерпевшего оставалась бы обеспеченной и тогда, когда собственное имущество электронного лица невелико.

Для страховщиков это создало бы новый страхуемый субъект и новый класс риска, для оценки которого в настоящее время нет статистики. В ближайшее время реалистичнее, что риски искусственного интеллекта останутся покрытыми через существующие продукты: страхование ответственности за продукцию, страхование профессиональной ответственности, киберстрахование и страхование D&O. Уже сейчас страховщики при оценке риска спрашивают об использовании искусственного интеллекта, а часть полисов содержит исключения или ограничения, связанные с искусственным интеллектом. Страхователю стоит внимательно читать условия в этой части (см. искусственный интеллект и внедоговорная ответственность).

Три временных горизонта

Об искусственном интеллекте можно рассуждать на трех временных уровнях: сегодняшнее фактическое положение, вероятное ближайшее будущее и более фантастическое отдаленное будущее. Фокус статьи находится на среднем уровне, то есть на системах, которые являются либо автономными, либо самостоятельными, либо и теми и другими.

Сегодня большинство систем искусственного интеллекта являются инструментами: они выполняют задачи, поставленные человеком, и их деятельность может быть вменена пользователю или производителю. На этой стадии достаточно действующего права: договорного права, ответственности за продукцию и ответственности за источник повышенной опасности.

В ближайшем будущем могут распространиться системы, которые длительное время действуют самостоятельно и взаимодействуют с другими системами без вмешательства человека: агенты искусственного интеллекта, которые заключают договоры, управляют активами и общаются с клиентами. Именно здесь возникают вопросы, на которые действующее право отвечает неуверенно: может ли волеизъявление агента быть вменено пользователю, если пользователь его не предвидел? Является ли непреодолимой силой ситуация, когда система повела себя непредсказуемо?

Сценарии отдаленного будущего, в которых искусственный интеллект превосходит способности человека во всех областях, остаются за рамками статьи. Тем не менее авторы подчеркивают, что необходимо именно упреждающее законотворчество, поскольку реакция на последствия может оказаться запоздалой.

Системы, непосредственно воздействующие на физический мир (беспилотный автомобиль, робот), отличаются и по профилю риска от чисто цифровых систем (виртуальный ассистент). Первые могут причинять вред жизни и здоровью, вторые преимущественно имущественный вред, но в больших масштабах и быстро. Модель ответственности должна учитывать это различие.

Итоги

Вопрос о том, следует ли наделить искусственный интеллект правосубъектностью, уже не является фантастикой. Действующее право Эстонии и Европейского союза рассматривает искусственный интеллект как продукт, однако развитие автономных и самостоятельных систем может создавать пробелы в ответственности, которые традиционные модели не покрывают. Авторы статьи считают обоснованным упреждающее законотворчество и поддерживают создание электронного лица с ограниченной правоспособностью, но не распространение на искусственный интеллект прав человека. Предпосылкой функционирования любой такой модели является страхование или фонд, обеспечивающие потерпевшему возмещение.

Основано на статье: O.-J. Luik, K. Saluste, M. Volberg. Kas tehisarule tuleks anda õigussubjektsus? [Следует ли наделить искусственный интеллект правосубъектностью?]. – Juridica 2026/4, с. 331–341. Текст переписан для сайта.

Связанные страницы

• Искусственный интеллект и внедоговорная ответственность
• Страхование ответственности за продукцию
• Страхование профессиональной и должностной ответственности
• Страхование рисков искусственного интеллекта
• Публикации

Примечания